(5) [острый клюв]

    Однажды я заходила в небольшое поселение, что попалось мне на пути. Там жили несколько похожие на меня существа – у них тоже было человеческое тело. Правда, у них не было крыльев, но были большие заостренные клювы и вместо волос их головы украшали длинные яркого цвета перья. Меня поразило, но у них у всех были голые затылки.
    В местном трактире мне предложили мясные блюда. Я отказалась и попросила воды и фруктов. Однако, потребовав плату вперед, трактирщик поставил передо мной миску с тощим окороком, небрежно наполнил оловянный бокал дешевым вином и быстро удалился в другой конец помещения, где его подзывали, размахивая пустыми пивными кружками, два пьяных вдрызг посетителя…
    Прогуливаясь по улицам, я прислушивалась к их речи. Голоса, вытекающие мелодичными звуками, представлялись вязким, тягучим и сладким-пресладким медом. Но как только собеседнику пора было идти, и он, попрощавшись со всеми, оборачивался спиной, так в мгновение ока с поразительной быстротой устремлялись вперед острые клювы, вырывая из затылка перья, кожу, мясо… Жертва такого нападения, слегка вздрагивала и, словно не чувствуя боли, шла себе восвояси.
    Тут на ухо мне кто-то прошептал: «Ты наивна». «Ты наивна, наивна, наивна…» - отозвалось эхом несколько голосов позади меня. Я резко обернулась – передо мной стояло несколько таких существ. Я протянула вперед руку с поднятой ладонью, будто говоря им: «Стоп! Остановитесь! Перестаньте поступать так жестоко! Посмотрите – это ведь ненормально!.. Насколько? Насколько успели окаменеть сердца ваши?» «Я просто не верю», - произнесла я вслух. «Не веришь?» – «Не верю!» Стоящий напротив грозно пронзил меня взглядом. Я не верю в абсолютную жестокость! Резкая и острая боль пронзила мою руку, когда клюв разорвал мою ладонь. Зачем? Зачем? Почему? Я не верю. Не верю… Еще, и еще, несколько раз подряд молниеносно клюв наносил глубокие раны. Я попятилась. Я смотрела на свою раненую руку, а из глаз катились слезы. Как горько. Я не могу поверить. И я настолько бессильна…
    Я, скрепя сердце, закрыла голову и тело своими крыльями. Я ступила шаг-другой – острые клювы тщетно сделали свои выпады – и побрела дальше. Покинув поселение, я остановилась, и еще долго смотрела. В голове метались противоречащие мысли, а по щекам катились слезы…

(4) [возрождение]

    Асинхронно взлетают вверх большие блестящие шары. Горы, вздрагивая, будто стеклодувы выпускают их из своих верхушек. И необычные шары медленно отрываются от вершин и с едва слышимым звоном разбиваются, чуть дотронувшись до небес. Некоторые повисают ненадолго над землей, затем быстро и легко, стремительно падают вниз, и, ненадолго озаряя сумеречные окрестности яркими цветами, проваливаются сквозь землю.
    Животный мир трепещет в ожидании – все обернули свой взор к небу, горящему яркими огнями. Птицы восторженно хлопают крыльями, и весь мир радостно приветствует настающую ночь, зарождающую новые жизни…
    В эту ночь не видно драгоценной россыпи звезд. Однако, как только гранит гор хладеет и перестает испускать энергию жизни, два моря сливаются воедино: земное и небесное – и, горя огнями, чаруют, манят, влекут…
    Бурно и громко рвутся с гор горящие реки, как артерии, полные жизни. Но, не смотря на яркое сияние, их воды несут все ту же прохладу. Нужно просто сделать шаг, потом другой – и холод больше не чувствуется…
    И вот, я медленно ступаю по охладевшему песку к озеру. Он приятно сыпется сквозь пальцы, обнимает стопы и вновь выпускает их из своих объятий. Но я уже совсем близко у озера… Делаю шаг на мокрую полосу, и вязкий песок неохотно пускает меня вперед. Вот и кромка воды. Прикосновение к ней как импульс – легкая дрожь проходит по всему телу. Далее, ускоряя шаг, но все же медленней, иду сквозь воду, воспринимая все больше и больше холод озера. И, не в силах больше сдерживать себя, я плавно вхожу в воду. Я ныряю глубоко и так близко ко дну, будто, окунаясь в небо, я подлетаю к самому краю обители богов. Тогда, пусть мой полет продлится как можно дольше…

人間 (3) [человек]

     Как-то я встречала человека. У него был высокий лоб… но его пересекали две глубоких борозды. У него были красивые брови, но… зачем же он хмурился? Я спросила, какого цвета у него глаза, а он не ответил. Я знаю – зеленые. Сними очки, я сказала, я верну тебе взор. Но в ответ стекла грозно сверкнули, обозвав меня лгуньей. Зачем же ты ко мне пришел, раз уста твои немы? И как давно на них не было искренней улыбки? Он молча протянул руку. Я тоже. Но этот жест не был предназначен рукопожатию. Он легко дотронулся до перьев, так, будто его давно мучил вопрос каковы они на ощупь. Ни одна мышца лица не изменила своей вечной статичности. Тут он сказал, что такие существа, как я не тайна, и давно объяснены наукой. Что каждый мой шаг можно объяснить, предугадать… нет – сказать со стопроцентной точностью, как я буду двигаться и что говорить, как буду мыслить. Человек… Он мне сказал, что было и есть много таких же и других, более совершенных. Человек, а знал ли ты, что в далеком-далеком сне не было таких же с серыми крыльями как я? Знал ли, что были белые как у лебедя, а еще белей куриные? И то, что взлетая высоко иль низко, своими крыльями отражали яркий свет, а я – нет? Он начал говорить, что цвет мой можно объяснить генетикой, науками. Он начал говорить, говорить и говорить… Изо рта грозно все длинней и длинней высовывался наружу язык, свернутый во множество извилин в голове. Я испугалась. И быстро-быстро мчалась прочь, спотыкаясь, не озираясь, дальше, дальше, прочь…
    Дико. Неуважительно. Но… в таком случае, я просто сошлюсь на цвет своих крыльев!…

黒い寅 (2) [черный тигр]

    Тихой, аккуратной поступью касаются земли мощные лапы хищника. Черный, словно беззвездное ночное небо, мех редко мелькает в высоких желто-зеленых зарослях. Ветер плавно колышет травы, напевая свою песнь… унылую, грустящую, молящую, взывающую к небу… такому высокому… бесконечному. Но оно настолько древнее, что, похоже, его просторы давно опустели и… некогда полная до краев божественным напитком чаша опустела…
    Но сегодня этой безжизненной чаше суждено наполниться. Белые врывающиеся ввысь пиками горы дрожат, едва сдерживая бурлящую в них энергию. В скором времени сияющий разными цветами поток энергии прорвется в небо и зальет его, затопит эту бездонную бесконечность…
    Но не сейчас. То все будет позже. А пока…
    Я стою на высоком камне у подножия этих гор. Мне нужно отправляться далее. Но сейчас я смотрю, как крадется этот сильный зверь. Я не вижу его жертвы, но точно знаю, что ей не спастись от этой его крепости, гибкости, скорости, от этих острых как лезвия когтей и зубов. Просто я помню каждый изгиб его тела, мягкое и гладкое прикосновение его шерсти к моей щеке, негромкое рычание, как отдаленные раскаты грома, желтые горячие глаза, глубокие как океаны, а ещё… я помню алую-алую волну, вознесшуюся к небу, рубины на земле, на небе, на щеке… острую боль и судорогу в крыле. Хищника нельзя приручить. За самообман и самонадеянность ценой было мое крыло. Сейчас, спустя столько времени я могу им двигать, но смогу ли я выполнить в будущем данное мной обещание?..
    Нужно двигаться далее. Ноги устали, но что поделать? – это моя дорога, выбранная мной, такая изощренная и не совпадающая с тропами других существ. Надежда и вера в мои крылья не пропадет, а только окрепнет с каждым пройденным шагом к моей цели. Но… вот только одно меня расстраивает – на месте затянувшейся со временем глубокой раны теперь не серебряные перья, а золото, ненавистное мне золото, которое плавилось и переливалось в твоих глубоких, глубоких, глубоких… как океаны глазах…

銀の翅 (1) [серебряные крылья]

    Серо…
    Холодный воздух резко прорывается внутрь. Наконец, я могу поглотить весь этот мир…
    Я вбираю взглядом это хмурое нависшее над моей головой небо, эти неясные затерявшиеся в пространстве и времени силуэты лишившихся листвы деревьев.
    Я чувствую сырой ствол дерева за спиной. У него грубая кора. Зачем я сижу именно под этим деревом?.. Не знаю, но… руками медленно загребаю охапку мягких опавших листьев вокруг себя. Огненные, красно-желтые и необычайно мягкие. Ладонь восторженно касается, сжимает, мнет, ерошит…
    Эти прикосновенья как глоток живой энергии. Когда я касаюсь своих крыльев, мои пальцы покрываются множеством мелких ранок. Мои перья блеклы и серы как это утро подвластное осени.
    Пока я не могу лететь. Я медленно стираю с крыльев грязь, вместе с тем окрашивая их красно-коричневыми полосками. Мокрые перья в такую погоду вряд ли просохнут, однако это меня вовсе не волнует…
    Здесь и только здесь. Так спокойно и… я просто сбежала из мира.
    Но… прости меня, дерево. Я встаю и ухожу прочь, обратно. Как бы ни было мне хорошо с тобой, я просто знаю, что даже не имея возможности лететь, я могу дойти до своей цели. Просто я сильная, хоть и слабая…
    Ты, высокое, могучее и крепкое дерево. Сколько веков окутало своим покровом твои ветви? Но все же, тебе быть очередной моей ностальгией, полной чувств и эмоций, печальных, осенних, живых и острых…
    И, в очередной раз закрывая глаза и предаваясь воспоминаниям, рукой почувствую я легкое и призрачное прикосновение мягкого красного листа. Нет, я не вернусь… но прилечу, достигнув своей цели… однажды, теплой летней ночью, я прошепчу всю свою жизнь тебе, все свое счастье, все свое горе. И этот тихий шепот поглотит новая звезда. Последний вдох – и она ярко, остро засияет в черной пропасти ночного неба…